Тут важно учесть и то, что снимал я в условиях Москвы и Подмосковья, в средней полосе, на соответствующей географической широте, и глаз мой был настроен на эти условия освещенности. Когда впоследствии я оказался в Средней Азии, глаз «приспособился» и начал обманывать меня — «нормальной» мне казалась освещенность на самом деле большая, и я делал передержки. До тех пор, пока не осознал этот факт и соответственно не перестроился. Когда     появилась    в     продаже говорилось, вообще очень эффектны и выигрышны. Но именно в этих условиях ни экспонометр — тем более если вы еще применяете и кольца,— ни даже система ТТЛ не могут определить экспозицию с той точностью, какая необходима вам для того, чтобы добиться наибольшей выразительности кадра, соответствия будущего снимка тому, что вы видите в момент съемки.

Еще больше ошибется экспонометр, если вы попытаетесь передать на снимке отлив крыльев бабочки, стрекозы или спинки какогонибудь жука. Не говоря уже о снимках морозных узоров на стеклах окна крупным планом, или кристалликов с подсветкой, или буйства цветов на мыльной пленке в колбе — о чем мы будем говорить в седьмой главе. Ведь нам нужна не средняя суммарная освещенность, на которую настроен экспонометр или даже система ТТЛ, а строго определенная освещенность объекта или его части — та, при которой снимок будет понастоящему выразителен.

Итак, в случае с определением экспозиции — как, впрочем, и во всех других случаях нашей жизни — техника может только помочь нам. Но она никак не отменяет главного: нашего сознания, нашего человеческого чувства. Опять и опять: техника — это не цель, а средство. И каждый раз, когда вы можете отказаться от нее без ущерба для цели (а в данном случае — даже с выигрышем), отказывайтесь!

Есть, правда, в методе «глазэкспонометр» один уязвимый момент. Постоянно манипулируя диафрагмой, вы лишаетесь возможности пользоваться выгодами «прыгающей» диафрагмы и наводить на резкость при полностью открытом отверстии объектива, что гораздо точнее.