Posted by admin | Записки фотографа | Posted on Август 3rd, 2009
Тут важно учесть и то, что снимал я в условиях Москвы и Подмосковья, в средней полосе, на соответствующей географической широте, и глаз мой был настроен на эти условия освещенности. Когда впоследствии я оказался в Средней Азии, глаз «приспособился» и начал обманывать меня — «нормальной» мне казалась освещенность на самом деле большая, и я делал передержки. До тех пор, пока не осознал этот факт и соответственно не перестроился. Когда появилась в продаже говорилось, вообще очень эффектны и выигрышны. Но именно в этих условиях ни экспонометр — тем более если вы еще применяете и кольца,— ни даже система ТТЛ не могут определить экспозицию с той точностью, какая необходима вам для того, чтобы добиться наибольшей выразительности кадра, соответствия будущего снимка тому, что вы видите в момент съемки.
Еще больше ошибется экспонометр, если вы попытаетесь передать на снимке отлив крыльев бабочки, стрекозы или спинки какогонибудь жука. Не говоря уже о снимках морозных узоров на стеклах окна крупным планом, или кристалликов с подсветкой, или буйства цветов на мыльной пленке в колбе — о чем мы будем говорить в седьмой главе. Ведь нам нужна не средняя суммарная освещенность, на которую настроен экспонометр или даже система ТТЛ, а строго определенная освещенность объекта или его части — та, при которой снимок будет понастоящему выразителен.
Итак, в случае с определением экспозиции — как, впрочем, и во всех других случаях нашей жизни — техника может только помочь нам. Но она никак не отменяет главного: нашего сознания, нашего человеческого чувства. Опять и опять: техника — это не цель, а средство. И каждый раз, когда вы можете отказаться от нее без ущерба для цели (а в данном случае — даже с выигрышем), отказывайтесь!
Есть, правда, в методе «глазэкспонометр» один уязвимый момент. Постоянно манипулируя диафрагмой, вы лишаетесь возможности пользоваться выгодами «прыгающей» диафрагмы и наводить на резкость при полностью открытом отверстии объектива, что гораздо точнее.
Posted by admin | Записки фотографа | Posted on Июль 31st, 2009
Фалангу снять еще труднее — она чрезвычайно подвижна. Но когда она становится в позу «боевой готовности», периодически делая пугающие броски в сторону вашего фотоаппарата — тутто и можно поймать момент. «Портрет» фаланги весьма выразителен…
Очень интересны для съемки родственники паукообразных — многоножки скутигеры, которые тоже водятся на юге нашей страны — в Крыму, на Кавказе, а также в Средней Азии и Казахстане. У них много ног, вид их чрезвычайно грозен и страшен, они охотятся на мух и многих летающих насекомых, молниеносно бегая по стенам сельских домов. Поэтому называют их еще мухоловками. Сфотографировать скутигеру можно или с лампойвспышкой, предварительно наведя объектив на то место, где она вероятнее всего пробежит, и уж тогда не зевать… Или подстеречь момент, когда внезапно она застывает в полной неподвижности. Конечно, самым интересным, хотя, конечно, и чрезвычайно трудным по исполнению будет снимок скутигеры не сверху, а сбоку или снизу… Впрочем, это вполне можно сделать в прохладную погоду, когда страшилище сидит неподвижно. Самое трудное здесь— навести на резкость. Зато у вас будет снимок чегото явно инопланетного.
Конечно, к съемкам паукообразных и многоножек нужно иметь особую склонность, эстетика тут весьма своеобразная… Но — привлекательная посвоему!
Posted by admin | Записки фотографа | Posted on Июль 31st, 2009
Да, о том первом дне не устаю вспоминать. И вот чему радуюсь снова и снова. Не приелось! Не притупилось! Может быть, шмель, златоглазка, муха, жук уже не волнуют меня так, как раньше, но другое, другое есть! Бескрайний простор для исследователя, наблюдателя. Страна, где столько еще «белых пятен», где можно путешествовать и путешествовать…
И вот три истины, которые мне в результате уже первых путешествий открылись.
Первое. Удивительное разнообразие красок и форм. Жуки, бабочки, гусеницы, пауки, цветы и листья, паутина и капли росы… Как мало красоты мы видим в сутолоке повседневной жизни, среди каменных и железобетонных коробок, на плоском сером асфальте, в чаду автомобильных выхлопов, заводских, фабричных дымов… И какое бесконечное разнообразие красоты там, в природе! Даже в самых скромных ее островках — подчас действительно в городском дворе… А уж тем более — в лесу, на лугу, среди поля, у реки, у озера, у берега моря, если он, конечно, не превращен в чрезмерно «окультуренную» железобетонную набережную или в свалку… Сколько труда затрачивает художник, скульптор, чтобы сотворить прекрасное на холсте или в гипсе, в камне, в металле! В природе же талантливое, гениальное — на каждом шагу, подчас на каждом квадратном сантиметре. Вот откуда пошло искусство, ясно же. От природы! Теперь, как никогда раньше, мне это понятно. УсилияМи талантливого человека можно, конечно, увидеть, запечатлеть, передать другим чтото свое увиденное, прочувствованное. Но превзойти невозможно. Человек — это всего только часть природы. А часть никогда не сможет стать больше целого. Да и, собственно, к чему ей пытаться стать больше, к чему?
Posted by admin | Записки фотографа | Posted on Июль 30th, 2009
Все ясно, понял я. Обиделся, глупый. Что ж делать, если он такой несознательн ый. Ради обжорства пожертвовать нашей дружбой? Пусть! Жалко было, конечно, но горечь разлуки скрасило все же мое благородное негодование и сознание своей правоты. Повторись все снова — я поступил бы так же. Не намерен я идти на поводу у незнающих меры обжор!
А все же было грустно. Привык я к Пете. Нравился он мне несмотря ни на что. Жаль.
Вечером я садился в плетеное кресло в лоджии, чтобы почитать: сдвинул его и заметил, что на полу копошится чтото длинное и как будто крылатое. Это был Петя. Очевидно, обида его оказалась не настолько сильной, чтобы совсем ему меня бросить. Благородство и детская непосредственность натуры хотя и натолкнули его на мысль спрятаться от своего хозяина в знак протеста, однако удержали от неразумного и неоправданного все же разрыва отношений…
С тех пор я уже не искушал его — приносил одну или две кобылки и честно отдавал ему, не ставя ого в неловкое положение ради сомнительных все же в нравственном отношении экспериментов. Да, я понял, что в первую очередь был виноват сам.
Posted by admin | Записки фотографа | Posted on Июль 28th, 2009
Однажды я попробовал протянуть Пете свой палец, на конце которого висела капля воды. Он тотчас схватил мой палец своими конечностями — как ребенок бутылку — и принялся каплю пить… Правда, выпив каплю, заработал челюстями, желая, очевидно, пальцем моим и закусить. От неожиданности, почувствовав легкую боль, я тряхнул пальцем, сбросив доверчивого богомола на стол, в чем потом неоднократно раскаивался: помоему, он немного повредил одну ножку, потому что, поднявшись, стал тщательно вылизывать ее и делал это с тех пор довольно часто. Мне было искренне жаль, что я, такой большой и сильный, испугался какойто ничтожной боли — ведь Петя явно не хотел ничего плохого и вполне возможно, что он принял не только каплю, но и палец за щедрый подарок… Где ему было разобраться в тонкостях! Я испытывал искренние угрызения совести, однако ножка Пети была повреждена… Еще раз надо отдать ему должное: помоему, он на меня не обиделся, потому что попрежнему шел ко мне на руку и доверчиво пил с пальца до тех пор, пока я мягко не отнимал у него «закуску*.
Увы, ничто не вечно на этой шли, кроме самой жизни — жизни, которая, принимая разные формы, видоизменяясь и совершенствуясь, всегда продолжается. Однажды, делая утром гимнастику, я услышал шорох на шкафу — там, где стояла теперь колючка с Петей. Присмотревшись, я увидел, что Петя не удержался наобычном своем месте — на самом верху колючего кустика и медленно сползает вниз… Он был жив, но очень слаб, а больная ножка вообще висела в воздухе, не касаясь опоры.., А говорят, что насекомые не чувствуют боли… Конечно, дело было, в общемто, не в ножке, а в том, что пришло, очевидно, Петино время: ведь настал уже декабрь. С огромным трудом он залез на мою протянутую ему руку… Бедный Петя, даже наступившая старость не лишила его доверчивости и привязанности ко мне.